Возрождение

(да простит меня Жорж Сименон)



Ален медленно открыл глаза. Белая пелена постепенно рассеялась и на её месте появился белый в узорах потолок. Почти не поворачивая головы посмотрел по сторонам: такие же белые стены, белая постель, на которой он лежит. Где он? Может быть это такой рай?..
На столике справа какая-то аппаратура и трубки от неё тянутся к нему. Впереди почти неслышно открылась дверь. Девушка, вся в белом подошла к нему лёгкой походкой, словно приплыла по воздуху, склонилась над ним, пристально всматриваясь в его лицо. Затем резко обернулась и быстрой походкой направилась к двери и Ален услышал её громкий и, как ему показалось, радостный голос:
- Мосье доктор, он вышел из комы!

Через пару минут в палате появился седовласый мужчина в белом халате и с очень живыми глазами. Он вплотную подошёл к Алену и также внимательно посмотрел в зрачки его глаз:
- С возвращением, мосье.
- Где я? - тихо задал вопрос Ален.
- Всего навсего в одной из лучших клиник Парижа. Вы пытались померяться прочностью в своём спортивном автомобиле "Ягуар" с деревом, огромным платаном возле Булонского леса. Когда санитарная карета доставила вас к нам и мы положили вас на операционный стол у вас уже наступила клиническая смерть.
Ангелы спустились с небес, чтобы забрать вас с собой, но мы всем медицинским персоналом, стоя на коленях, умоляли их, чтобы они дали вам отсрочку. И вот вы снова оказались вместе с нами на нашей многострадальной земле. Правда ваш обратный путь оказался слишком долгим - вы целый месяц пролежали в коме. Мы собрали вас буквально по частям.

- Кто я?
Профессор Вертэс на несколько секунд задумался:
- Вы Ален Пуато, преуспевающий владелец журнала "Ты", весьма популярного во Франции и издающегося многомиллионными тиражами.
- Я, наверное, богат?
Лицо профессора стало более серьёзным:
- Во всяком случае можете позволить себе иметь шикарные квартиру, машину и виллу, содержать прислуг и постоянно посещать всевозможные рестораны и бары.

- А моя семья, у меня есть семья?
- У вас жена и сын, прекрасный мальчик. Да вы не волнуйтесь. Вы задержитесь у нас максимум ещё на пару недель. Затем мы с радостью разрешим вам покинуть эти доброжелательные стены. Память к вам обязательно постепенно вернётся. Ну, а сейчас, мосье, вам нужно отдыхать и набираться сил...

Перед выпиской Пуато из клиники ведущие медики провели небольшое совещание:
- Так вы считаете, что его можно выписывать? - обратился заведующий клиникой к профессору Вертэсу. - Но память у него до сих пор практически не возвращается. Это оказалось значительно хуже, чем мы ожидали.
- Держать его здесь дольше не имеет смысла. Вне стен клиники он, возможно, быстрее начнёт вспоминать. Знаете - знакомая обстановка, родные, близкие, друзья, сотрудники по работе.

- Но сейчас он нуждается в полном контроле над ним. Кто за ним будет, так сказать, ухаживать?
- К сожалению выбор небольшой. После разразившегося скандала его жена, как ни странно, пока не желает с ним видеться, она даже не живёт до сих пор в их квартире.
Его приходящая, мадемуазель Минна, которая до сих пор приглядывала за их квартирой, согласилась смотреть за ним первое время. Она приедет за ним после полудня.
- Вот и славно. Возможно всё у него и восстановится.

...Такси остановилось у одного из роскошных зданий на небольшой улице Шазель. Минна с Аленом поднялись в просторном, оббитом тёмно-красным бархатом лифте на четвёртый этаж. Зашли в первую комнату квартиры с бледно-голубым ковром на полу.
Ален огляделся, обстановка казалась немного знакомой и незнакомой. Прошёл комнату и толкнув двухстворчатую дверь открыл другую, большую комнату, одна стена которой была сплошь из стекла.
- Я пока приготовлю ужин, а ты можешь переодеться и принять душ, - сказала Минна.

Ален чувствовал себя неловко. Потеря памяти действовала на него раздражающе. Он обследовал шкафы, в которых находилась одежда, мужская и некоторая женская. Однако женской было не так уж и много. Затем принял ванну.
Минна принесла ему ужин и поставила на стол.
- А ты не будешь со мною ужинать?
- Я уже поужинала раньше.
Ален пожал плечами и принялся ужинать без особого аппетита.
Вечером он вошёл в спальную комнату и раздевшись лёг на мягкую постель. Было немного слышно как Минна принимает душ. Через несколько минут она так же зашла в спальню. Постояла с пол минуты, словно раздумывая как себя вести. Затем сняла халатик и легла рядом с Аленом.

Он посмотрел на неё, словно хотел вспомнить и запечатлеть её тело. Начал ласкать рукой её нежную кожу. Какая у неё очень белая кожа. И какая у него оказывается молодая жена. Он привлёк её к себе и поцеловал долгим нежным поцелуем.
- Ты целуешь меня так, как предыдущий раз, перед катастрофой.
Он ничего ей не ответил и начал овладевать ею бережно, с любовной медлительностью. Постепенно страстное желание нахлынуло на него и он с жадностью впился губами в её грудь, входя в её тёплую плоть между ног всё более глубокими энергичными толчками. И при каждом таком толчке голова Минны сдвигалась вверх, возвращаясь в исходное положение. В какой-то момент она закрыла глаза и из её груди вырвался приглушённый крик блаженства...

Они долго лежали, сплетённые воедино.
- Можно я останусь с тобой на всю ночь? - тихо спросила его Минна.
- А разве мы спим отдельно?
Она положила голову ему на грудь и ничего не ответила. Завтра утром она попытается всё ему обьяснить, только не сейчас.
Ночью Ален всё время ощущал её тёплую попку, у него снова просыпалось желание и он пару раз снова овладевал ею сзади.

Проснулся он поздно утром. Место на кровати рядом было пустым. Он надел халат, собираясь пойти под душ. Выйдя из спальни увидел, что Минна заканчивала разговор с кем-то по телефону. Когда она посмотрела на Алена её лицо стало непроницаемым.
- Звонила ваша жена, мадам Жаклин. Просила передать, что хочет с вами встретиться и приедет часам к трём дня.
- Жена? Ещё одна? - У Алена было удивлённое и вместе с тем глупое выражение лица.
- А кто тогда ты?
- А я Минна, ваша приходящая, которую вы наняли незадолго до катастрофы на полный рабочий день. Я убираю и кроме того готовлю вам кофе по утрам и подаю его вместе с рогаликами.
Не растраивайтесь сильно, я была с вами близка и раньше. Сегодня утром я как раз хотела всё это рассказать.

- С ума можно сойти.
- А вот этого делать как раз не надо. И пока ваша голова, можно сказать, не сильно заполнена разной информацией, то дурного в неё и не берите.
Кстати, раньше вы часто и очень много пили, но сейчас вам этого делать нельзя, как сказал в клинике профессор, забыла его имя - голова будет болеть.
Снова зазвонил телефон.
- Наверное опять жена, что-то забыла ещё сказать, - и Минна подняла трубку.
- Мосье Борис? Да, дома, сейчас передам трубку.

Ален подошёл к телефону.
- Алло, Ален?
- Да, это я.
- Это Малецкий. Рад тебя слышать. С возвращением.
- Простите меня, кто вы?
В трубке наступила пауза.
- А, ну да, в клинике говорили... Я - твой главный редактор журнала. Тебе надо срочно приехать в редакцию. Финансовое положение катастрофическое. Необходимо подписать массу финансовых документов. Полтора месяца прошло. И мы здесь все без зарплаты.

- Я сейчас вызову такси. По какому адресу находится редакция?
- У-у-у, послышался в трубке отрешённый голос Бориса. - Тогда не надо. Я сам к тебе сейчас приеду.
...Обстановка в редакции, казалось, была Алену больше знакомой и отдельные эпизоды начали вырисовываться в его голове. В кабинете Бориса он подписал много документов и продолжал с ним беседовать.
- Теперь всё должно стать на свои места. А то за это время нас обложили счетами. Мы уже предложили твоей жене переоформить документы на право собственности журналом, но она категорически отказалась, сославшись на то, что не имела к журналу никакого отношения и сказала, что ты пока живой.
А за подготовку последующих номеров журнала можешь не беспокоиться - мы прекрасно можем пока обойтись без тебя. - Борис понял, что допустил бестактность. - Извини, я хотел сказать, что ты здорово всё это основал и, почивая на лаврах, мог бы теперь прилагать меньше усилий.

- Ты женат, Борис, извини за мой вопрос, сам понимаешь?
Лицо Малецкого порозовело.
- Ну и шутки у тебя, патрон. У меня пятеро детей.
- Да ну? Наверное я должен прибавить тебе жалование, раза в полтора. Передашь, чтобы подготовили приказ.
- Вот за это большое спасибо, - и Борис улыбнулся.
- Я чувствую себя словно не в своей тарелке. Не мог бы ты как-то по-деликатнее напомнить мне, кто из моих сотрудников чем занимается, что ведёт.
- Это мы сейчас быстро организуем.

Минут через десять небольшой кабинет Малецкого был заполнен сотрудниками редакции. Мужчины стояли вдоль стены, а женщин усадили на свободные стулья.
- Вот, - громко обьявил Малецкий, - основной так сказать костяк нашего дружного коллектиав пришёл поздравить своего патрона с выздоровлением и лично.., - и он как бы невзначай начал перечислять фамилии и должности сотрудников.
- Франсуа Люзен - заведующий рекламным отделом, Ганьен - секретарь редакции...
Диакр, Манок, Демари звучали в голове у Алена фамилии и он поочерёдно проходил мимо них и жал им руки. Вот он ощутил немного дрожащую и потную руку и услышал коментарий Бориса:
- Жульен Бур - наш лучший фотограф.
Как-то нехорошо почувствовал внутри себя Ален, но не подал при этом виду.
Затем Малецкий представил по очереди сидящих дам. Ален вежливо здоровался с ними за руки. Они едва заметно ухмылялись. Интересно, почему они ухмыляются? - думал он. Если бы вспомнить. Может он с кем-то из них переспал, может даже неоднократно...

Когда кабинет Малецкого опустел Ален посмотрел на настенные часы:
- В три часа ко мне должна приехать жена, она звонила о встрече. А я ещё хотел где-нибудь пообедать.
- Я отвезу тебя, - предложил ему Борис. - По пути заедем в какой-нибудь ресторан.
... Ален вошёл в ресторан следом за Малецким даже не обратив внимание на его название.
- Как всегда, мосье Пуато, двойное виски? - спросил Алена подошедший к их столику официант.
Ален посмотрел на него как сквозь стену:
- Мы знакомы?
- Я работаю здесь уже восемь лет, - и он, удивляясь, пожал плечами.
- Тогда как всегда.

- А вам, мосье? - обратился он к Борису.
- Я за рулём, мне телятину с салатом и кофе.
- Мне тоже, - согласился Ален.
Официант принёс заказаное. Ален залпом выпил виски, чувствуя, что это ему вроде бы привычно. Вдвоём они пообедали. Затем Малецкий повёз Алена домой.
- У меня почему-то разболелась голова, - пожаловался в машине Борису Ален.
- Сейчас приедешь домой и отдохнёшь.

Дверь квартиры открыла Минна, посмотрела на его лицо:
- Вы выпили? Много?
- Сущий пустяк.
- А вид у вас не очень. Хорошо, что вовремя приехали. С минуты на минуту должна быть ваша жена.
Он только успел сесть на диван, когда зазвенел звонок. Минна пошла открывать дверь.
- Проходите, пожалуйста, мадам Жаклин. Пить что-нибудь будете, может кофе?
- Не беспокойся, голубушка, - и она оценивающе осмотрела её с головы до ног.

Вошла в комнату, села без приглашения на стул напротив Алена и пристально на него посмотрела. Ален так же внимательно всматривался в неё.
- Я всё-таки решилась прийти к тебе, чтобы поговорить. Мне действительно приятно, что ты остался жив.
- Это и твой дом, ты имеешь право быть здесь сколько угодно.
- После всего, что случилось, после этой катастрофы жизни, я не могу здесь оставаться.
- Опять катастрофы, сколько же их произошло?

Жаклин посмотрела на Алена испытывающе:
- Ты действительно этого не помнишь или только притворяешься?
- Не помню, к сожалению.
- Тогда тебе и не надо сожалеть. Но кое-что я бы могла тебе напомнить, чтобы причина, по которой я сюда пришла, была обоснованой.
Я пришла, чтобы поговорить о разводе. Перед нашим разговором ты можешь выпить свою двойную норму виски.
- Я её уже выпил за обедом в ресторане, по дороге домой и у меня болит голова. Мне нельзя много пить.
- Вот как? А раньше ты мог выпить очень много не пьянея и сесть за руль, чтобы вести машину.

Всё течёт, всё меняется. У нас что-то произошло, что мы должны разводиться? Мы любили друг друга?
- Любили ли мы? На это как посмотреть. Ты хотел, чтобы я всегда была рядом с тобой.
- А сейчас ты этого не хочешь?
- Чёрт возьми! Идиотское положение. Ты хоть знаешь, что сейчас ты разговариваешь с осуждённой. Меня держали в тюрьме, пока не дали на суде пять лет условно, благодаря твоему адвокату, наилучшему в городе, которого ты для меня нанял. Условно за вполне реальное убийство человека.
- Ты... ты убила человека?
- Да, я застрелила свою сестру, потому, что она всю жизнь стояла на моём пути. И я её возненавидела.

- У тебя есть... была сестра?
- Да и ты её знал. Ты был её любовником пять лет.
- Это ужасно. Ты застрелила её из-за меня, в порыве ревности?
- Нет, из-за другого человека, любовницей которого была я последние два года и сестра последние три месяца.
- Мне действительно следовало бы сейчас выпить, но мне нельзя, у меня ещё больше разболится голова. Я знал этого человека?
- Да, это работающий в твоём журнале фотограф, Жюльен Бур.
Возникло длительное молчание.

- Выходит, что мы оба наставляли друг другу рога?
- Да, только ты обо мне не знал ничего, по крайней мере до расследования убийства. Я о тебе знала очень много. Ты сам часто рассказывал мне о своих похождениях.
- Выходит я был большим мерзавцем?
- У нас это было так принято.
- Ты знаешь, я изменил тебе даже вчера, приняв Минну за свою жену, так получилось. Я наверное должен теперь её уволить?
- Как знаешь. Но не торопись. Она хоть и молоденькая, но очень не дурна собой. Кто-то же должен быть близко с тобой.

- А ты не хочешь, Жаклин? Мне почему-то кажется, что я был особенно близок только с тобой, как ни с кем другим. Или ты до сих пор любишь фотографа?
- Я не знаю точно, как можно было назвать наши отношения. Он не такой сильный и успешный в жизни, каким был ты. И я, наверное, его жалела. Но мы с ним оборвали все отношения после всего случившегося.
Снова возникла пауза.
- По всей видимости мы оба стали другими. Может нам попробовать всё начать сначала? - Ален не отрываясь долго смотрел в её лицо.
- Вряд ли это получиться.

- А что же ты собираешься теперь делать?
- Ещё не решила. Уеду куда-нибудь подальше. В один момент было желание поехать к родителям. Мне жаль их. Но я тут же поняла абсурдность такого решения - они меня никогда в жизни не простят за сестру.
Ален усиленно шевелил мозгами, выискивая то последнее, что ещё могло их связать.
- А где наш сын? Я вспомнил как его зовут - Патрик!
- На загородной вилле "Монахиня".
Лицо Жаклин резко изменилось, стало словно бы жалким, а на глазах неожиданно появились слёзы.
- Ты отвезёшь меня туда завтра?
- Мур-мур не может там быть. Я просто не выдержу всего этого в присутствии прислуги.

- Мур-мур? Что это значит?
- Ты всегда называл меня так, - и она по настоящему заплакала.
Ален вскочил с дивана, подошёл к ней, дал свой носовой платок, чтобы она вытерла слёзы.
- Нам надо пройти через это, переступить через этот барьер, - уговаривал он жену. - Если хочешь - мы поменяем всю прислугу, а Патрика заберём сюда. Будем часто гулять по городу. Я очень редко буду появляться в редакции, пусть сами выкручиваются - я им за это плачу.
В конце концов мы можем продать виллу и даже журнал и уехать из Парижа в другой, более тихий уютный город.

Жаклин овладела собой и немного успокоилась.
- Я пожалуй справлюсь со всем этим. Я люблю Париж и уезжать отсюда мы не будем и продавать ничего тоже не будем. Патрику лучше на вилле и мы по-прежнему будем приезжать туда на выходные дни, только, желательно, без друзей. А из прислуги прийдётся уволить только кое-кого.
- Я уже догадываюсь кого.
И снова наступила пауза.
- Ты как хочешь, а твоя Мур-мур всё-таки выпьет что-нибудь, - и она направилась к шкафу, служащему баром. Плеснула в рюмку немного виски.

В это время в комнату робко вошла Минна.
- Я извиняюсь, мой рабочий день уже закончился. Я могу быть свободной?
- Можете, милочка, и не только сегодня, - ответила ей вежливо Жаклин. - С завтрашнего дня мы советуем вам поискать другое место работы, но зла на нас не держите. Мы заплатим вам выходное пособие за полные дни целых трёх месяцев.
- Тогда я пошла собирать свои вещи, - угрюмо ответила Минна и вышла из комнаты.

- Давай поужинаем в каком-нибудь ресторане, в котором нам чаще всего приходилось бывать, - предложил Ален.
- Тогда будь готов, что там мы обязательно встретим многих твоих друзей, тебе прийдётся много пить и в отдельные моменты выглядеть несколько нелепым, когда разговоры будут заходить о делах прошедших.
- Нет, нет, мне почему-то сейчас не хочется шумных компаний. Главное, чтобы рядом со мной была моя Мур-мур. Отвези меня туда, где мы никогда не были, чтобы мы побыли вдвоём.
Она так недоверчиво посмотрела на него, словно перед ней был совершенно другой человек. Вот что значит вытрясти ненужное из головы при сильном ударе о большое толстое дерево.

Вечер в уютном пригородном ресторане прошёл для обоих незабываемым. Домой возвращались уже при зажжённых фонарях. Ночной город блистал своим великолепием.
Поднялись на лифте, открыли квартиру. Ален нащупал выключатели и в комнате впыхнул свет. Перейдя в большую комнату остановились, любуясь панорамой ночного города за стекляной стеной.
- Кто пойдет первым в душ? - весело спросила Жаклин.
- Мур-мур.
- Хорошо, а может вместе?
- Может быть...

После душа они вошли в спальню. Мур-мур сняла халат и быстро юркнула в кровать. Ален почему-то остановился. Ему было немного неприятно, что ещё вчера он занимался здесь любовью с Минной. Жаклин заметила его замешательство.
- Иди ко мне, Ален, твоя Мур-мур ждёт тебя. Тебе было хорошо здесь с Минной, ну и пусть это останется в приятных воспоминаниях. Но я лучше неё. Вспомни, как нам было до безумия хорошо иногда.
Ален быстро разделся и лёг к ней.
- Нет, я не смогу, пожалуй, сегодня.
- Но я хочу, Ален, - прошептала она ему в ухо, - я жажду. Пусть в нашей новой жизни эта ночь будет первой.

Она начала ласкать его, пробуждая страстные желания. Постепенно он начал вспоминать всё лучшее, что было в их прежней жизни. И не выдержал. Взрыв чувств выплеснул море нежности на её тёплое, дышащее свежестью тело, каждый сантиметр которого он знал давным-давно. Как до безумия хорошо, когда любишь и спишь много лет с одной женщиной. Дыхание обеих становилось чаще и прерывистей, похотливые ощущения всё острее. Энергичными ритмичными толчками входил он в неё и чувствовал, как внутри неё обрушивается тёплая волна страстных наслаждений. Они одновременно громко застонали, стоны их перешли в крик и одновременно пришёл к ним оргазм...

Прошло время, старые воспоминания всё реже тревожили их души. Жаклин снова увлеклась стряпнёй, изредка пописывая статьи об известных людях и направляя их в разные издания разных журналов. А Ален вынашивал план разработки нового грандиозного дела. Но были в них дела и совместные, потому, что у Мур-мур всё больше и больше рос живот. И оба хотели, чтобы у их Патрика появилась очаровательная сестрёнка. Дай им бог, чтобы мечты их осуществились.

на эротическую страницу >