Кружил на ветру листопад

Повесть

ЧАСТЬ 1

Глава 4


Время безостановочно движется вперёд. Прибыл с краткосрочного отпуска в школу курсант Милютин. Ребята очень завидовали ему, сразу стали приставать с распросами:
- Твои родственники сильно обрадовались твоему неожиданому приезду? Девушка твоя обрадовалась наверное больше всех. Как ты провёл это время - в кино, на танцы ходили? Мы тебя не спрашиваем об остальном, - и ехидно заулыбались.
Последняя фраза задела Милютина за живое. Вернувшись в часть он и так был не похож на себя прежнего, какой-то немного растеряный, старался прятать глаза от товарищей. А сейчас и вовсе стал хмурым. Ребята заметили это и стали снова приставать с распросами. Наконец он не выдержал. Его чувства вырвались наружу и он стал рассказывать:
- Только приехал и сразу с поезда пошёл к Юльке, а не домой к родителям. Но она была на работе, на кондитерской фабрике. Поговорил с её родителями, попросил передать, что в семь вечера я прийду к ней, а затем пошёл домой. Ну, дома всё было отлично: родители рады были, не передать словами, тёплый душ, вкусный обед с вином и так далее. Настроение поднялось.

Вечером пошёл к Юльке и застал её одну, родаки её нарочито наверное ушли к знакомым. Я не стал терять времени, хмель от вина не совсем прошел и меня к ней сильно потянуло.
Она была податлива на удивление и мне не пришлось её уговаривать. И тут в процессе наших с ней любовных занятий меня осенило: "Юля то моя уже не девушка, а до проводов кажись ей была".
Я к ней с претензией, а она сразу в слёзы: - Прости Витя, дорогой, любимый, - на колени даже стала. - Месяц назад я пошла на встречу моей подружки с её парнем, вернувшимся с армии. Он рассказал, как там вам, парням, трудно служить. Затем они с Настей куда-то исчезли.
Собралась я домой уходить, а она вдруг из дома вышла, ко мне подошла и шепчет: "- Приглянулась ты моему. Он после армии такой напористый. Хочешь с ним поиграть в большого и малого? Я не обижусь от одного раза. Ты же моя подруга и я знаю, что тебе сейчас трудно".
Я хотела ей возразить, но она за руку повела меня в дом. - В облике её парня я представила тебя и мне тебя стало жаль...
- Короче, - сплюнул на землю Милютин, - полный разрыв с Юлькой. Сука не захочет - кобель не вскочит. Я ей, прощаясь, так и сказал и что она в моей жизни больше не существует...

***

Лунная тихая ночь. Сине-матовая бетонная широкая дорога уходит вперёд, превращаясь в серую и размытую. По обе стороны дороги стеной стоит лес - раскидистые старые дубы, высокие грабы и буки, глушащие собой осин. Периодически, как вехи, стоят белокорые берёзы. Воспользовавшись отдельными прогалинами в кронах деревьев на маленьких опушках завоевал место под солнцем кустарник. Трава под деревьями редкая, невысокая, угнетённая на вид. Так устроен этот мир - всё тянется к свету и теплу.
Местами стянутые стальными тросами верхушки деревьев образуют над дорогой дугообразные арки - это остатки маскировки обьектов ранее действующего ракетного дивизиона. От главной дороги практически под прямыми углами в шахматном порядке в обе стороны отходят дороги, ведущие к стартовым площадкам у огромных ангаров.

По дороге с автоматом наперевес шагает часовой. Осторожные шаги по бетону гулко раздаются в тишине. Сорвавшийся с дерева подсохший лист летит вниз, цепляясь за другие листья и своим шелестом заставляет часового посмотреть в сторону. Сухой треск от упавшего сзади на бетонку желудя, слышимый за несколько десятков метров, заставляет его нервно обернуться назад.
Часовой сворачивает с дороги на тропинку, ведущую к вспомогательному ангару. Ноги слегка путаются в траве, пилотка цепляется за ветки деревьев. Он подходит к ангару, почти наполовину расположеного в земле, по нескольким ступенькам спускается в дверной приямок. Направляет луч света от фонаря на печать у замка и проверяет её состояние.

Слева послышался лёгкий шорох, расплывчатая тень скользнула по стене ангара. Часовой резко поворачивается к ней, лучом света выхватывая из темноты человеческий силуэт.
Тот стремительно приближается к нему. Часовой быстро снимает автомат с ремня, но глухой удар по голове сзади валит его с ног.
Фонарь выпадает из рук и лёжа освещает обмякшее мёртвое тело.
- Я же говорил, что у него нет патронов, только примкнутый к автомату штык, - очень тихим голосом сказал один.
- Что будем с ним делать? Оставим здесь или оттащим в кусты? - также шепотом спросил второй, вырывая автомат из рук убитого.
- Не здесь и не в кустах. Нам нужно выиграть время. Если тело быстро не обнаружат - могут подумать, что он дизертировал. Тогда будут искать его, а не нас.
- Так что - несём тело в машину?

Тело медленно понесли через кусты. Несли долго, пока не подошли к спрятаному в кустах у грунтоваой дороги автомобилю.
Торопясь погрузили на заднее сидение. Автомобиль завелся и медленно покатил по грунтовке без освещения. Киллометров через десять остановился у моста через речку.
Труп вытащили, понесли по берегу речки и метров через сто сбросили в воду, а точнее в тину прибрежного камыша...

Возможно таким образом разворачивался сюжет трагедии, произошедшей год назад. Пропавшего тогда во время несения учебной караульной службы курсанта искали тогда по окрестностям трое суток. Затем обьявили всеобщий розыск, напугав и сильно расстроив его родителей при проверке его нахождения. И только весной, когда стаял снег и на речке растаял лёд тело погибшего случайно обнаружили рыбаки.
Этот случай был рассказан курсантам помощником командира взвода перед их первым заступлением на учебную караульную службу, чтобы максимально настроить их на бдительность. Курсантам было доведено до сведения, что полный обход и проверка всех обьектов должна выполняться ими только днём. В ночное же время маршрут их предельно сокращался, учитывая, что боевые патроны курсантам действительно не выдавались.

Указаная информация взволновала многих курсантов, а Николая Карпука просто потрясла. Втайне от всех он решил лучше подготовиться к первому несению караульной службы и, рискуя быть разоблачённым, утаил от старшины во время учебных стрельб один боевой патрон.
И это чуть не стало причиной очередной трагедии в школе. В смене, когда разводящим караульных назначили Беликова, Шварцову удалось уговорить его и Зыкова на авантюру. Меняли часовых в два часа ночи, когда на посту находился Карпук.
- Знаете, - сказал товарищам Шварцов, - мне кажется, что Николай очень боится ночных дежурств. Могу поспорить, что сейчас он топчется у самого ближайшего к караульному помещению ангара номер один и ждёт не дождётся смены. А давайте проверим его бдительность и его действия в экстремальной обстановке.

Предложение было грубым нарушением устава караульной службы. Беликов не соглашался на это предложение, а Зыков колебался. Но в конце концов решили провести проверку в так сказать лёгкой форме. Вышли с караульного помещения и выключив фонарь осторожно обошли стороной стоящего на посту посредине стартовой площадки у первого ангара Карпука. Зашли с обратной стороны и спрятались среди деревьев. Шварцов бросил булыжник в кусты вблизи Николая и быстро перебежал пригнувшись на другую сторону дороги.
Не передать словами, что творилось после этого с Карпуком. Он забегал по центральной части площадки, передёрнул затвор автомата и закричал не своим голосом:
- Стой, кто здесь? (вместол положеного по уставу "Стой, кто идёт?) Стрелять буду, - и пульнул в кусты. Пуля просвистела над головой Шварцова, никто не увидел ночью, что он побледнел.

Как могли тише и незаметнее отошли назад на пол пути к караульному помещению включили фонарь и уверенной походкой пошли один за другим к ангару номер один.
- Признаваться не будем ни в коем случае, - сказал чуть дрожащим голосом Шварцов.
Увидев мигающий между деревьями фонарь Николай всё тем же перепуганым голосос закричал:
- Стой! Кто идёт?!
Очень громким и отчётливым голосом Беликов ответил:
- Смена караула!
Нарушая всю дальнейшую процедуру по уставу Карпук побежал им навстречу.
- Ребята, скорее.., окружайте его, там он сидит... Я его в-видел г-гада! - кричал он.

Шварцов с Зыковым переглянулись, а Антон скомандовал:
- К бою!
Разбежались веером, залегли в кустах, а Карпук стоял во весь рост, призывая друзей атаковать невидимого противника. Поднялись с земли и с неохотой стали бродить по кустам до получаса, покололись и поцарапали руки и лица.
Чрезвычайное происшествие не осталось незамеченым от сержантов - смена часового слишком затянулась по времени да и в караульном помещении сержанты и курсанты слышали какой-то выстрел. Пришлось изьясняться, не признаваясь однако, что проделка была ими придумана.
Узнали откуда у Карпука оказался боевой патрон. Зам ком взвода приказал всем в зводе никому больше в роте это происшествие не разглашать, проверил тщательно, как только мог, всех курсантов на возможное наличие у них ещё патронов и под свою ответственность отменил нахождение часовых на посту до наступления утра.

На рассвете, когда Беликов по графику дежурил на КПП караульного помещения с семи до девяти часов утра к нему подошёл сержант Шинкарёв.
- Проверяет - не уснул ли я здесь, - подумал Антон и прислушался. На асфальтной дорожке перед караульным помещением послышались лёгкие с чётким цоканием шаги.
Шинкарёв посмотрел в смотровой глазок в двери пропускного пункта:
- О-о! Кто к нам идёт!
К помещению подходила телефонистка Катя - стройная девушка с несколько худощавыми ногами в белых туфлях, в голубой плиссерованой юбке и в белой узорчатой кофточке.
- Неплохо выглядит, -подумал Антон, открывая ей дверь. Когда она проходила через КПП Ширкарёв попытался с ней заигрывать:
- Катя не из ваты - любо посмотреть.
Катя улыбнулась, обнажив крупные немного неровные зубы. У её рта появились небольшие мускулистые морщинки. Улыбка портила в принципе нормальное лицо девушки и те, кто это знал, старался дать повод, чтобы она улыбнулась. Вот и теперь Шинкарёв едва сдерживался, чтобы не рассмеяться, а когда она уже прошла караульное помещение разразился громким хохотом.

Катя уходила к ангару связи по бетонке, а новый день уже рождался. За лесом поднималось солнце, пуская на небо красные полосы.Солнечные зайчики рисовали на мелкохмарье утреннюю радужность. На лужайке возле караулки улеглась утренняя синь. На траве заблестела роса. Листья рядом растущего куста сирени потянулись к солнцу. С горизонта медленно поплыли на средину неба лиловые облака, неся с утренней свежестью новый день.
Днём на обьекте работали до двух десятков вольнонаемных, в основном в ангарах, переоборудованых под различные склады и вспомогательные службы. Антон вспомнил, когда курсанты впервые увидели Катю. Она пришла однажды к ним в клуб читать лекцию на вечере, посвящённому дате рождения поэта Сергея Есенина.
Тогда ребята встретили её дружным и протяжным восклицанием "У-у-у!", от которого девушка растерялась. Заместитель начальника школы незамедлительно поднял всех по команде "Смирно!", обозвав их жеребцами и почти половину лекции они слушали стоя...

День в карауле, по сравнению с неспокойной ночью, проходил однообразно-скучно. Разнообразие внесли только сапёры, подрывающие вблизи караульного помещения оставшиеся после спиленых деревьев пни. Свыше часа грохотали взрывы, от которых дребезжали оконные стёкла, и осколки пней взлетали в воздух выше верхушек рядом растущих деревьев.
Новостью стало то, что когда в полдень проводили смену часовых, то не обнаружили стоящего на посту Зыкова. Шварцов, Беликов и Манько стали его искать по маршруту движения часовых, но Зыкова нигде не было. Так как ближайшая настенная на ангаре розетка телефонной связи была всё же далеко, то решили позвонить в караульное помещение сержанту Шинкарёву с рядом расположеного телефонного узла.
На их звонок дверь ангара открыла Катя. Курсанты обьяснили причину своего вторжения, почувствовав какое-то замешательство в поведении Кати. Но, когда они начали звонить, неожиданно открылась дверь небольшой комнаты в ангаре и оттуда вышел Зыков:
- Да здесь я, здесь. Никуда я не пропал...

- Ну ты что, издеваешься над нами? Мы тебя уже с пол часа ищем, а он здесь с девушкой развлекается! - выговаривал ему курсант Манько, высокий парень с родинкой на подбородке, часто выдвигающий лицо вперёд туловища.
- Ну извините, ребята - переносить все тяготы и лишения солдатской жизни стало не под силу - я и не вытерпел, уговорил Катю.
- А я научился обходиться здесь без женщин, - опять продолжил разговор Манько. - А что, время свободное бывает, а кустов рядом полно. Нужно только представить себе этот процесс и душевно на это настроится.
- И как же ты на это настраиваешься? - не без иронии спросил его Шварцов.
- А я чаще всего представляю себе одну сцену.

Я когда до армии на заводе работал ещё учеником слесаря-сантехника пошли с Иваном Никифоровичем водопровод чинить на чердаке бани. А он меня и спрашивает.
- Хочешь, сынок, кино посмотреть? - и подвёл меня к ступенчатому перепаду крыш. А там встроеное кем-то крошечное оконце. Посмотрел я в него, а там в женском отделении три девчонки моются. Фигурки т-та-а-кие, а титьки такие упругие торчком стоят. И главное, что самую рослую я знал, она недалеко от меня жила. Но я даже не представлял, что она та-а-кая красивая, что я не чувствовал, как Иван Никифорович меня за плечё тряс.
- Ну ты что, сынок, надо и работой заниматься.

Беликов посмотрел на него и Манько покраснел. Чтобы разрядить обстановку Зыков предложил:
- Хотите послушать анекдот про баню? Значит приходит в баню один интеллигент, а там бабуля на входе сидит, билеты отпускает. Интеллигент спрашивает её:
- Скажите пожалуйста, у Вас баня функционирует?
Бабуся удивилась и спрашивает в ответ:
- Что такое хуцанирует, сынок?
- Ну, работает?
- А, работает, сынок, работает.
- Тогда дайте мне, пожалуйста, билет на одно лицо.
Бабуся снова удивилась:
- Как на одно лицо? А задницу что - мыть не будешь?
Курсанты посмеялись и оставили Манько на посту:
- Неси службу бдительно, а не представляй себе всякую ерунду, - подшутили над ним...

Вечером их сменил взвод нового караула. Пришли в роту, сходили строем в столовую на ужин. Среди курсантов поползли слухи, что этой ночью их, возможно, подымут по тревоге на ночные стрельбы. Но эти слухи не оправдались.


(продолжение следует)