Кружил на ветру листопад

Повесть

ЧАСТЬ 2

Глава 14


Кружил на ветру листопад.
Осеннюю прохладу пронизывала сырость. Поднимающееся утреннее воскресного дня солнце тускло светило сквозь почти уже голые ветви деревьев. Сбившись в маленькую стайку по перрону сновали воробьи.
Лида Сазонова, прикрывая грудь отворотом плаща, быстро прошла от вагона поезда к зданию железнодорожного вокзала. Войдя в него почувствовала себя более уютно. Захотелось если не позавтракать, то хотя бы чем-нибудь перекусить. Недолгие поиски привели её к недавно открывшемуся вокзальному кафе. Села за свободный столик у окна, заказав вареную сосиску и пирожное с чашечкой кофе.
За соседним столиком сидели двое маловыразительных мужчин - один с длинными волосами до плечь, в сером свитере и немного старомодном чёрном костюме, а второй, наполовину лысый, с маленькими рыжими усами, одетый в светло-коричневый плащ.
Лысый лениво ел сытный гуляш - венгерское национальное блюдо, а длинноволосый отложил вилку и меланхолично смотрел на свой бокал с пивом.

- Я хочу тебе сказать, - обратился он к лысому, - что когда всё прожито и всё известно - теряется жажда к жизни.
- Да ты не стар ещё, тебе же ещё нет пятидесяти лет.
- Нет, что не говори, но до сорока жизнь как хмель, а после - ... Я правда сумел кое-где побывать, а последний раз, может и не поверишь, в Израиле. Жил в маленьком номере с душем, с видом из окна на пыльную пальму и фонтан без воды.
Что хочу сказать - везде заметно противостояние мира сытого, довольного и мира голодного, неудовлетворённого. Везде своя идеология, и здесь и там. Но идеология насилует человеческую волю и втискивает людей в себя, как в клетку. Потом она ржавеет, коррозией покрываются помыслы и надежды людей. Идёт лишь игра в свободу.

- Но согласись, в противовес общему мнению я думаю, что мы здесь многого не можем себе позволить, что могут они позволить себе там, - прервав еду высказал своё мнение лысый. - Что у нас здесь: магазины грязны и пусты, витрины убоги. Скверы все оплёваны. Заезженых работой женщин унизили до равенства с мужчинами. По существу нет религии и веры.
- Ну ты не совсем прав. Есть вера без религии, но нет религии без веры.
- Ты имеешь ввиду светлое будущее нашего народа? - снизив голос до шёпота спросил лысый у длинноволосого. - Светлое будущее - насекомое в янтаре. Уравниловку делают под лозунгом "Мы - единый народ". А я считаю так - кто чего заслуживает. И пусть будут богатые и бедные.
- Богатство разобщает людей и бедность тоже, - возразил длинноволосый. Хочу тебе сказать, что верхи жируют и тут и там, а народ творит и в нищете. И я, вопреки тому, что искусство у нас существует как в резервации, вопреки нищей жизни нахожу комфорт за пером.
Чем образно говоря отличается жизнь простого народа у нас и у них? У нас люди живут как собаки на привязи - что бросили в миску - тем и довольны. А у них живут как волки - ногами кормятся. При этом жажда жизни спасает их от хищников, а голод заставляет их находить жертву.

- Зато у нас голуби мира живут на помойках. У баб - сеновальное счастье, а у мужиков вместо крови по жилам течёт алкоголь.
Да мне, правда, что? Я, в отличие от других, на трибуны не кидаюсь, уютно езжу, не высовываюсь куда не положено, чем могу угощаюсь...
Неизвестно до чего бы дослушала Лида их диалог, если бы не обратила внимание на молодую парочку, вошедшую в кафе - симпатичную стройную девушку и военного с двумя желтыми полосками на погонах со знаками отличия артилерийских войск. Точно такие она видела на фотографии у Антона, когда получила от него запоздалое письмо.
Молодые так же взяли по пирожному с кофе и уселись за столиком по другую от неё сторону.

Закончив есть Лида собралась уходить, но неожидано хорошая мысль посетила её голову. Телеграмму Антону она дала уже когда садилась в поезд. Врял ли он успел её получить. Надо наверное добираться непосредственно к месту его службы.
Она выждала, когда молодые в разговоре между собой сделали паузу, подошла к ним и обратилась к парню:
- Извините, что я прерываю вас от общения. Но не могли бы вы мне подсказать как лучше добраться до школы ракетной дивизии, если это не секрет. Я смотрю у вас на погонах такие же значки как и у моего знакомого парня к которому я приехала.
Савельев не сразу повернул к ней своё удивлённое лицо и с запозданием уловил смысл услышаной просьбы. Обратила внимание на Лиду и Алёна.
- Не знаю как лучше вам это обьяснить, но попытаюсь.
И он, как мог, рассказал как ей туда добраться.
- Я бы даже мог вас туда сопроводить, только я собираюсь возвращаться в школу лишь к вечеру.

В общем Лида была удовлетворена его ответом, но теперь ей захотелось узнать ещё больше.
- Я понимаю, что снова навязываюсь со своими вопросами, но, извините за назойливость, ведь всё может быть - возможно вы его заете?
- Савельев немного наиграно улыбнулся ей:
- В школе, хоть это и не положено говорить, две роты и в каждой по нескольку взводов. Так что вряд ли...
- Ну, может быть, когда-нибудь случайно слышали. Беликов - его фамилия, зовут Антон. У меня даже есть с собой его фотография, - и она попыталась полезть за ней в свою сумочку.
Савельев сделал кислое лицо, а лицо Алены стало неожидано бледным. Наполовину закрытая фигурой Григория она выглядела дрожащей веточкой, запрятаной в тень.
Лида уловила эту странную перемену в их поведении и поняла, что спросила о чём-то неприятном. Ей стало неловко.
- Не приходилось о нём слышать, - стараясь как можно безразличнее ответил Савельев.

Сазонова ещё раз извинилась и поспешно направилась к выходу из вокзала. Вышла и попала под начавшийся редкий осенний дождик. Стала рыться в сумочке, ищя зонт и неожидано испугалась, когда какой-то военный спереди легко сжал её за плечи.
- Антон, - прошептала она, не веря своим глазам. Её ресницы стали расплываться от дождинок и выступивших слёз. А он нежно заключил её в свои обьятия и стал целовать - сначала в её обе щечки, а затем затяжным поцелуем в губы.
- Извини, немного опоздал. Курьер сегодня утром принёс телеграмму, а я, набравшись наглости, напросился у командира роты, который зачем-то заехал в школу, чтобы он подвёз меня в город.
Григорий и Алёна видели, что происходило за окном. Как Антон взял Лиду под локоть и предлагал ей зайти в вокзал. Но она не захотела. Она что-то сказала ему и они вдвоём под одним раскрытым зонтом, обнявшись, медленно побежали к транспорту на привокзальной площади.

- Всё хорошо, что хорошо заканчивается, - обратился Григорий к Алёне и замолчал, увидев её лицо. Алёна тихо рыдала и по её щекам бежали слёзы. Гриша обнял её и принялся отчаянно целовать обе её щечки.
Мужчины за столиком стали невольными свидетелями всего происходящего с молодыми. Они молчали. Затем длинноволосый допил второй бокал пива и обратился к лысому:
- А молодость, как всегда, права...


(долгожданный конец)