Молодые с планеты Жизнь

Повесть

ЧАСТЬ 1

Глава 3


Этой ночью Павел долго не мог заснуть. Световой блик на стене от заштореного окна раздражал его, скомканая подушка казалась неудобной, часы тикали слишком громко. В нём чувствовалась неуверенность в своих силах перед первым рабочим днём в проходке. Наконец он стал засыпать с тревожными мыслями - как бы не проспать...
Зазвонил будильник. Павел быстро встал с постели, включил свет. Поспешно умылся, одел синюю нейлоновую рубашку, фирменые джинсы и, причесав небрежно шевелюру, вышел из дому.
Зашагал в сторону шахтного террикона, смутно выступавшего из ночной темноты огромным силуэтом. Фонари вдоль дороги бросали тени от веток тополей на потресканый асфальт дороги. Пахли полевые травы и где-то недалеко обозвался несложным пением перепел...
Шахтный асфальтированый двор освещён люминесцентными лампами. Возле нарядных шумный говор шахтёров, сидящих на скамейках под молодым дубом. Клубы дыма от сигарет окутывают сизой пеленой его верхушку. Реплики и весёлые шутки раздаются от стоящей рядом со скамейками молодёжи.

Когда Савичев подошёл к молодым на него обратили кратковременное внимание и встретили рукопожатием.
- Что же это Маркела до сих пор нет? - обратился стоящий в кругу Тенгиз Микеладзе к высокому белобрысому детине. - Наверное опять встретил какую-то газель, - правда Никита?
На повороте подьездной дороги на деревьях появился отблеск, мощный рёв мотоцикла привлёк внимание всей толпы. Мотоциклист переключил дальний свет на ближний, затем выключил мотор и по инерции докатил до угла нарядных. Установил на подножку новенькую "Яву" с покрытым мехом задним сидением и сняв шлем подошёл к товарищам. По кругу поздоровался за руки со всеми.
- Звеньевому особый привет, - обратился Маркел к Никите.
- Баламут, - ответил ему Власов, - опять развлекался с девочками, а на работе будешь с осовелыми глазами.

Шахтёры с крайней скамейки поднялись и пошли в нарядную, в здание.
- Пойдём посидим немного, - обратился Никита к Павлу. Всё звено уселось на скамейке. Коротич закурил.
- Ну расскажи, сегодня было что-то интересное? - обратился с нетерпением Тенгиз к Маркелу.
Коротич дважды жадно затянулся сигаретой.
Сегодня было бесподобно, ребята. Приехала она к нам с группой парней и девушек из Ломоватки. Симпатичная и оригинальная. У неё такие живописные глаза, такой манящий запах волос. Я пригласил её танцевать, а на последний танец она меня пригласила. Познакомились. Когда ребята с её посёлка в обратный путь собрались пешим ходом я и предложил ей поехать домой на козьем меху.
Она подумала и согласилась. Выехали за наш кишлак и я заглушил мотор. Предложил подышать свежим воздухом. Затем стал ей намекать. Она колебалась. Попросила отойти на пару шагов и отвернуться. Когда услышал как она тихонько снимала трусики у меня прямо сердце запрыгало от радости...

- Вай-вай, не могу дальше слушать и представлять, - жалобно протянул Тенгиз.
- Хватить балдеть, работать пошли, - подал команду звеньевой, подымая их со скамейки.
В нарядной мастер Филанов заполнял бланки нарядов и оформлял разрешения на проведение буро-взрывных работ.
- Обыкновенное, гладко выбритое, даже немного интеллигентное лицо. Не верится, что по слухам Филанов руководит какой-то сектой, - подумал Савичев. - Может это враньё?
Быстрой походкой в нарядную вошёл начальник второго проходческого участка Романенко. Поздоровался с присутствующими и сев за стол внимательно всех осмотрел.
- Как ты себя чувствуешь сегодня, Николай? - обратился он к одному проходчику, - глаза у тебя красные, наверное употреблял?
- Нормально чувствую. Ну выпил пару бокалов пива, так это же было ещё часов в двенадцать дня.
- Плохо, Николай. Мне не надо трагедии для твоей семьи и твоим детям после платить не хочется. Прийдётся твоёму звену работать сегодня в меньшинстве, а выполнение плана я с них всё-равно потребую. Иди домой отсыпаться на первый раз, а при повторном разговор с тобой будет особый.
Виноватый неуверенной походкой покинул нарядную.

Начальник участка кратко охарактеризовал обстановку на участке на всех горизонтах, поставил конкретные задания всем звеньям. Мастер провёл краткий инструктаж по технике безопасности и все разошлись готовиться к спуску в шахту.
Звено Власова выполняло проходку полевого штрека на глубине шестьсот с лишним метров. Зашли в буфет за "тормозками" (комплект еды, получаемый под роспись с дальнейшим вычетом его стоимости из зарплаты). Покурили на крыльце минут пять и пошли переодеваться. В гардеробной чисто убрано, но, не смотря на полуоткрытые окна, воздух содержал специфический запах подвешеной на крючках рабочей одежды.
В ламповой получили светильники, из термобаков наполнили фляги горячим чаем и получив спускные номера с потоком шахтёров направились к стволу.
...Клеть тронулась вниз, сначала медленно, а затем стала набирать скорость. Свет закреплённой на каске Павла фары светильника немного задрожал и затем заскользил по тюбингам ствола. Вентиляция была сильной и Павел поднял воротник куртки. От перепада давления на глубине у него немного заложило уши - явление, быстро проходящее после спуска.

Стоящий в клети впереди Савичева рослый плотный шахтёр пожилого возраста с уже появляющейся сединою в волосах басом тихо напевал слова какой-то песни. Кто-то обратился к нему сзади Савичева:
- Что ты там богу молишься, Захарович?
- А как ты меня узнал?
- Да твои щёки из-за торчащих ушей далеко видать. Тебе бы с твоим басом, как Высотскому, под гитару петь.
- А под тазик, Володька, под тазик можно?
В клети раздался негромкий хохот.
- А что это у тебя, Володька, голос сегодня немного сиплый?
- Да приболел немного после свадьбы племянника. Жена какими-то таблетками напоила.
- Так ты не так лечился, - обозвался к нему стоящий рядом с Павлом Власов. - Я знаю хорошее средство - несколько капель воды на стакан водки, настоящая тебе панацея.
- Что ты, меня бы тогда мастер быстро на гора выдал.

Скорость движения клети начала уменьшаться.
- А кто это рядом с тобой за парень? Ученик что ли? - обратился к Никите Захарович.
- Учеником он был ещё в школе, а сейчас без пяти минут проходчик.
Захарович повернулся к Павлу в полоборота.
- Ты, сынок, не принимай всерьёз наши разговоры. Шахтёры, конечно, ругаются больше других рабочих, но зато весёлый народ, юморной. Как выразился какой-то писатель - мужчины подземного контингента.
Не контингента, а континента, - поправил его Маркел, - эх старина.
- Ну вот, видишь - теперь молодёжь намного грамотней пожилых стала.

Клеть остановилась, стволовой открыл дверь. Все вышли и пошли к расположеному в сотне шагов уклону. Партия людских транспортных вагонеток очередным рейсом уже ушла на нижние горизонты.
- Падай здесь, - посоветовал Павлу Тенгиз.
Шахтёры уселись на широкие деревяные ступени посадочной площадки. Один из них рассказывал:
- На прошлой неделе Витьку, слесаря нашего, на "огоньке" разбирали. Его вроде бы остановили на мотоцикле выпившего при выезде из посёлка. Перед сменой в нарядной миллиционер выступал.
- Да менты иногда сами так подзаправятся, что из-под своего козырька ничего не видят, - ответил ему молодой сосед.
- Да ему кто-то из мужиков в зале подобный вопрос и подбросил; а как, говорит с подобным вопросом у ваших работников дела обстоят? Но он хитрый, выкрутился.
- Сейчас у нас в милиции большая нехватка кадров, берём служить почти всех желающих. Проводим разьяснительную работу. Но проколы бывают так же. Спрашиваешь - где, почему? Да говорит - родственник близкий приехал, давно не виделись. Беседуешь с ним, говоришь - не пей спиртного, лучше молоко. А он в ответ : да молоко сейчас водой разбавляют...
Вобщем перевёл ответ в шутку.

Послышался стук колёс подьезжающего поезда из людских вагонеток. Из них вышли шахтёры отработавшей смены, а новая смена заняла их места. Снова поехали по уклону вниз. На отметке шестьсот метров звено Власова вместе с бригадой добычного участка освободили места в вагонах.
Пошли по квершлагу. Сапоги то чавкали по грязи, то хлюпали по лужам. Затем пошли по относительно сухой почве. Дышать стало жарковато. Струя приточной вентиляции заметно ослабела. Вокруг стоял запах сырости и гниения древесины. Цепочкой прошли двойные вентиляционные двери. Рабочие бригады очистного забоя пошли прямо, а проходчики свернули вниз по ходку, сделаному в очень твёрдой породе и поэтому не имевшему дополнительного крепления. Сечение его было узким, угол наклона большим и он не имел стационарного освещения. Небольшой подземный ручеёк омывал твёрдую скользкую почву. Идти было трудно, держась одгой рукой за деревяные перила. Наконец спуск закончился и снова пошли по горизонтальному квершлагу.
- Пока пройдёшь этот ходок ноги становятся как ходули. И кто тебе посоветовал пойти работать в эту преисподнюю? - обратился Тенгиз к Павлу. - В институте учишься машиностроительном, а работаешь в шахте.
- Жениться решил. Хочу собрать немного денег на первый взнос кооперативной квартиры, а там видно будет.
- Э, парень, сюда залез - назад трудно вылезть. К деньгам привыкнешь - и без шахты как без родной матери, - сказал Павлу Маркел. - Хочешь погадаю по руке - долго ли ты здесь работать будешь?

Не слушай ты, Пашка, этого хироманта, меломана и бабника, - прервал Коротича Власов. - Добегается он по разным девкам и бабам, а к старости один останется и жизнь ему покажет кукиш.
- Вот так всегда воспитывает нас звеньевой, - парировал его доводы Маркел. Он у нас партийный, женат, двоих детей настрогал. От него положительным по всей шахте, как от клозетного места на свежей струе, веет.
Впереди послышался шум вентилятора, подкачивающего свежий воздух в забой.
- Ну вот и наша гавань, - пробурчал Тенгиз, наполовину грузин, проживающий в посёлке с матерью, по национальности украинкой.
В забое тяжело жужжали работающие ручные электросвёрла. Световые зайчики от светильников бегали по тёмной вертикальной стене крепкой породы. Увидев подходящую смену там прекратили работу. Грязные лица с белыми зубами повернулись в их сторону.
- Какая там нагора погода?
- Воспетая поэтом чудная звёздная ночь.
- Тогда бывайте, как говорят. Забой чистый, подмести не успели к вашему приходу, - сказал звеньевой сменяемых с юмором. - Наполовину обурили. Продолжайте бурить дальше, а мы поспешим, пока "карета" ходит.

- Начнём работу с того, что ликвидируем свой провиант, - скомандовал Власов.
Все уселись на расположеный вблизи забоя широкий низкий штабель сосновых распилов и начали разворачивать свёртки с пищей. От свежих распилов приятно пахло хвоей и над ними вверху кружилась при свете ламп маленькая стайка мошек. Павел только теперь обратил внимание на развлекающего их своей скрипучей песней сверчка. Вот он сидит метрах в трёх от него, внизу деревяной стойки.
- А мы тут и не совсем одни, - подумал Павел. Он задержал свой взгляд у своих ног и, напрягая зрение, увидел двух каких-то козявок, ползущих в грязи залитой мутной водой ямки. Здесь, под большой толщей земли, в этом вечно тёмном, сыром царстве жизнь борется за своё существование. И этот сверчок, баловень степи, случайно попавший сюда под корой сосновых распилов, уже обречённый, тоже надеется выжить. Сколько времени он живёт здесь? Он уже потерял свой естественный природный цвет, превратившись в серо-молочного.

Заканчивая трапезу Тенгиз оставил небольшой кусочек колбаски и немного хлеба.
- Анфиска! - позвал он громко.
За расположеной в нише электроаппаратурой что-то зашуршало и там мелькнул длинный серый хвост. Ещё миг и крыса показалась полностью, встав возле магнитного пускателя на задние лапы. Ноздри её возбуждённо задрожали, втягивая соблазнительный запах пищи.
- Наша старая знакомая, пожиратель остатков наших тормозков, - продолжил информировать Павла Тенгиз.
Он бросил ей хлеб с колбасой. Коротич последовал его примеру. Крыса схватила кусочек колбасы и быстро спряталась от их глаз.
- Ну, хватит молодцы сидеть, - сказал поднимаясь Никита.
Звено чётко и слажено приступило к работе. Все знали свои обязаности. Непередаваемо твёрдый известняк бурили двумя свёрлами; Тенгиз в паре с Маркелом, а Никита с Павлом. Осевое давление свёрлам приходилось создавать всеми частями тела попеременно - руками, спиной, животом, задницей, а в самых нижних шпурах сидя ногами, используя различные точки опоры.

Резцы свёрл быстро тупились, крошились и выходили из строя. Белая известковая пыль, подхватываемая вентиляцией садилась на мокрые вспотевшие тела. Пришлось одевать намордники, то бишь респираторы. Из пробуреных нижних шпуров неожидано тонкой струйкой потекла вода. Респираторы сняли и стали делать в грязи водоотводную канавку. Ещё некоторое время люди трудились до изнеможения.
- Всё, баста. Передых минут на пятнадцать, - охрипшим голосом обьявил Власов. - "Валенки" (так называли в проходке рукавицы) снять и все поближе к вентиляционной трубе, не вовремя нарощеной и отстающей от забоя метров на восемь.
- Выдохся, Пашка? - спросил Маркел. - Это ещё хорошо, что в нашем забое породу гребёт "Иван", - показывая рукой на стоящую сзади породо-погрузочную машину. Павел ничего не ответил. В мыслях он был уже далеко от забоя. Сейчас около пяти часов утра. Наташе наверное снятся сны. И он представил её, нежащуюся в тёплой постели...

Снова продолжили работу. Зазвонил шахтный телефон. Власов пошёл к нему. Савичев на минуту выпрямился и посмотрел на забой. Его нижняя часть потемнела от влаги, а у самого верха, на немного выпуклом месте появилась трещина.
- Тенгиз, подойди и прочисти нижний центральный шпур, а то он забьётся грязью и тогда его не найдёшь, - обратился к нему Маркел.
- Осторожнее, вверху вроде бы трещина появилась, - неуверенно предупредил их Савичев.
Тенгиз остановился и внимательно осматривал забой, медленно освещая его лучом света. Тогда Маркел раздражённо сам подошёл вплотную к забою и начал чистить шпур.
- Я сам быстрее сделаю это, а то вы ещё долго будете здесь волындаться. Трещина, она ещё суток двое бу...
Неожидано увесистый корж породы сверху забоя с треском обрушился на него. С хорошей реакцией Маркел попытался отскочить в сторону, но обломок породы шмякнулся ему на ногу - природа совершила экзекуцию за опрометчивость.

После пронзительного крика Маркела его ногу едва освободили с помощью ломов. Его уложили возле самой вентиляционной трубы на подостланую под спину одежду, прикрыв грудь курткой. Маркел находился в шоковом состоянии: его охваченое гримасой лицо побелело, а травмированая нога конвульсивно дёргалась. Он глухо стонал. Тенгиз взбрызнул лицо Маркела водой из фляги, в то время, когда Власов взволновано сообщал по телефону диспетчеру шахты о случившемся.
Маркела положили на носилки и понесли к посадочной площадке уклона. Никита нёс носилки спереди один, а Тенгиз и Павел сзади.
...Когда Коротича помещали в машину скорой помощи он ненадолго открыл глаза, как-то криво и с усилием улыбаясь, с трудом произнёс:
- Тенгиз, отведёшь к себе мотоцикл. Не волнуйтесь, мужики. Ждите, - прошептал он и обессилел.
Пронзительно сигналя "скорая" стремительно удалялась от шахты, постепенно превращаясь в маленькую тёмную точку...


(продолжение слежует)