Пуаби

Повесть

(Художественно-историческая версия, * смотри в конце словарик )

Глава 4

Энси Абарагэ


Царь Абарагэ был представителем первой династии царей Ура. Его сан-гиг жил размереной жизнью под небесными светилами в пустыне, превращенной тяжелым упорным трудом в зеленые поля, степи и цветущие сады. Ни он, ни другие его современники уже точно не знали с какой поры жили на этой земле их предки. Он только знал из легенд, что они якобы пришли сюда с гор, поэтому строили штучные горы-зиккураты.
Абарагэ не строил зиккурат, так как он с незапамятных времен возвышался над Уром. Он помнил его с детских лет. Абарагэ только достроил его, вернее его народ под его руководством. И теперь, во время его царствования, зиккурат достиг размеров в прямоугольном основании ста двадцати и восьмидесяти кушей.

Сто тридцать ступеней ведут на вершину зиккурата. Только на его достройку пошло полтора миллиона необожженного глиняного кирпича, каждый весом шесть ман, около ста пятидесяти саров камышевых матов. А на все строительство зиккурата, осуществлявшееся несколькими поколениями людей, пошло около восьми миллионов штук кирпича, около двух с половиной тысяч саров камышевых матов. И все это изготавливалось ручным способом, переносилось на место сушки, а затем на место строительства и там складировалось. Этот огромный обьем работ ложился на плечи исключительно вольных шумеров, которые самоотверженым трудом должны были засвидетельствовать глубокое уважение и преданность богам и заслужить их защиту. И эту работу они выполняли бесплатно, как государственную и религиозную обязанность.

Зиккурат стал триумфом вертикальной архитектуры Ура, в отличие от храмов и дворцов - горизонтальных антиподов. Их тоже строили из необожженного кирпича, скрепляемого глиной и асфальтом. Из него также устанавливали и огромные колонны диаметром до четырех кушей. Поверхность стен храмов и дворцов украшали мозаикой из цветных гвоздей, изготавливаемых из обожженной глины, забиваемых один возле одного в толстый шар свежей обмазки. Получались узоры, которые защищали и декорировали стены. Самым величественным храмом в Уре был храм матери богов Нинхурсаг, построеный во времена царствования Ааннипадды, сына Месаннипадды. Абарагэ являлся представителем одного из самых влиятельных родов Ура. В детстве он окончил самую престижную дворцовую школу, где вместе с другими мальчиками из семей лугалей (девочки в шумерских школах не обучались) выучился основам военного дела, астрономии, точных наук и получил начальное музыкальное тобразование.
Абарагэ любил искусство, но у него не хватало времени серьезно заняться его проблемами. Всеми направлениями в искусстве руководила его супруга - царица Пуаби.

Его внимание больше всего было обращено на тайно ведущуюся внутри царства политическую борьбу. Ее подьем, что было видно из поступающих по тайных каналах сведений, тревожил Абарагэ. Напряженная обстановка сохранялась между Уром и покоренными им соседними царствами - Уруком, Кишем, Лагошем, Уммой.
Согласно легенде великие боги Ан и Энлиль решили, что всем Шумером должен управлять Ур, а Уром бог луны Наннар. Для осуществления этой миссии Наннару стали нужны земные наместники и он доверял свою власть урским царям, которые, сменяя друг друга, все больше покоряли соседние царства.
Но покоренные царства не смирились с властью над ними Ура и тайно вели совместную подготовку к освобождению, выжидая подходящий для этого момент. Между ними, однако, также имелись противоречия, которые были на руку Абарагэ. Но иногда покоренные царства дерзко и демонстративно показывали Уру свою слабую от него зависимость определенными действиями.

Так, во время возникшего противоречия между Лагошем и Уммой за приграничный канал вассал Ура - лагошский правитель Ур-нанше и умский вассал Уш побоялись перед Абарагэ решить конфликт военным путем. Но они обратились не к Абарагэ за разрешением спора, а к кишскому царю Месилиму - также вассалу Ура. Месилим изучил дело, посоветовался с богом Сатараном (в его обязаности входило рассмотрение жалоб на небе) и обозначил границу, на которой установил столб с надписью своего решения. Но уммский правитель Уш не согласился с этим решением и вывернул столб...

И вот новое сообщение потрясло царя Абарагэ. С севера пошли на Шумер войною агрессивные кутеи - другой горный менее цивилизованый народ. Абарагэ находился в смятении в своем царском дворце, состоящем из трех залов, шестидесяти комнат и нескольких хранилищ для продуктов и зерна. Это был лучший из дворцов Ура, соперничающий только из лучшим из храмов. На его террасах росли пальмы, зеленые кустарниковые насаждения и цветы. Залы внутри были отделаны мрамором. Их стены украшали металлические стеллы, рассказывающие о славных военных победах и о достижениях в жизни Урского государства. Внутренние массивные колонны также были облицованы мрамором.

По углам и вдоль стен залов стояли различные скульптуры, среди которых были боги, цари, жрецы, женщины, человеко-быки с крыльями и другие. В небольбшом голубом зале царицы Пуаби посредине стояла двенадцатиструнная арфа. Нижняя ее часть была выполнена в виде быка с деревянным туловищем на постаменте и с золотой головой. Глаза и концы рогов были изготовлены из лазурита.
Стены комнат были расписаны узорами, а полы были укрыты пышными камышовыми коврами оригинальных цветовых композиций.

Абарагэ вызвал слугу и велел позвать к себе нубанду. Главный управляющий Дарсипаза явился к царю через несколько минут. Он был одет в желтый шерстяной халат с украшениями, а на поясе с украшениями висел оригинальной формы кинжал с серебряной рукоятью.
Абарагэ встретил его сидящим на троне в голубом пышно украшеном халате, с украшенным самоцветами тюрбаном не голове. На сверкающем от украшений поясе красовался кинжал, ножны и рукоять которого были выполнены из электрона.
Царь пригласил нубанду сесть за изящный столик напротив трона, подвинув к нему высокий бокал с вином из фиников.
- Ты, безусловно, знаешь Дарсипаза, что к северным землям Шумера приближаютя враги. Это реальная угроза разорения кутеями наших городов, которые сейчас как никогда должны быть сплоченными. И я докажу своим вассалам, что царь Абарагэ заботится о процветании и безопасности не только Ура, а всего обьединенного Шумера. Я сам поведу войска на кутеев.
-Энси, а ты не боишься, что оставаясь в это время на местах, твои вассалы могут устроить переворот в то время, когда ты отважно будешь сражаться с врагами?
-Ты проав Дарсипаза, этого стоило бы ожидать, однако я все учел. Я выступлю с армией, состоящей в основном из войск этих городов, только во главе их я поставлю полководцев из своего военного Совета. С собой я возьму небольшое войско из Ура с несколькими колесницами для лучников, а большая часть армии Ура останется здесь.
Ты остаешься за меня, Дарсипаза. Помоги царице в управлении Шумером.
-Мой энси, ты оказываешь мне большую честь, но в то же время и возлагаешь на меня огромную ответственность за судьбу твоего главенства над Шумером и за судьбу твоей семьи.
-С царицей мы все вчера вечером обсудили. Она во многом доверится тебе и все приказания будет отдавать прислушиваясь к твоим советам. С Пуаби остается ее охранный отряд. Но за тобой общее руководство армией Ура.
-Хорошо энси, я буду стараться непременно оправдать твои надежды. Будем ждать тебя с победой.

Абарагэ долил вина в бокал Дарсипазы, а сам встал и уже стоя дал дополнительное распоряжение нубанде:
-Пошли сейчас же гонцов в Урук, Лагош, Умму и Киш со срочным приглашением царей-вассалов в мой дворец. Нельзя медлить. Мы должны подробно обсудить все вопросы ведения войны.
Царь вышел из зала, а Дарсипаза задержался ненадолго, допивая вино и задумываясь над будущими событиями...
Абарагэ вошел в большую комнату жены. Пуаби была одна, без прислуги и, как ему показалось, ждала его. Сегодня она была особенно изыскано одета в прозрачное трехцветное платье, привезенное ей купцами с последнего похода каравана в Сузи. Полуоткрытую грудь украшало роскошное ожерелье из жемчуга и самоцветов, в ушах были большие золотые сережки тонкой чеканки - его первый подарок жене. Пуаби не пожалела косметики и благовоний.
-Я сильно волнуюсь за нас, - молвила она.-Ночью мне приснился странный сон, я даже не хочу его тебе пересказывать. Ни жрица Ниуза, ни астроном Аннипури не смогли его истолковать.

Абарагэ подошел к ней и ласково взял ее за руку. Она прижалась к его груди, не зная, что в него также вошел гнетущий дух нехорошего предчуствия. Он коснулся руками ее блестящих, черных, как смоль, мягких волос с притягательным ароматом и уткнулся в них носом.
Пуаби взяла Абарагэ за руку и повела к закрытой вуалью постели. Инанна вдохнула в них страсть такую, какой у них до этого еще не было...