Пуаби

Повесть

(Художественно-историческая версия, * смотри в конце словарик )

Глава 8

Раскрытый заговор


Зитхил - лугаль, глава общины свободных купцов читал литературно-творческие таблички своего сына в своей рабочей комнате на втором этаже большого трехэтажного дома. Сочинение касалось темы "День сына дома табличек".
"С детства я хожу в дом табличек. Там я отвечаю свою табличку, готовлю новую и всю её исписываю. Я ем свой обед. Затем меня вызывают, чтобы я прочёл новую табличку вслух. После этого мне задают письменное задание. Когда занятия заканчиваются, я иду домой, захожу в комнату и вижу там отца. Я рассказываю ему свою табличку и мой отец доволен. Когда я просыпаюсь рано утром, я вижу свою мать и говорю ей: "Дай мне мой завтрак, я уже должен идти в дом табличек". Мать даёт мне две лепёшки и у неё на глазах я утоляю свой голод. Я говорю её: "Дай мне мой обед" и получаю его. Затем я иду в дом табличек. Надсмотрщик за порядком спрашивает меня: "Почему ты опоздал?" Сердце моё застывает от страха. Я захожу к отцу дома табличек и учтиво ему кланяюсь. Он читает мою табличку и говорит "Твоё задание выполнено неудовлетворительно", сердится и бьёт меня..."

Зитхил отложил таблички в сторону и задумался. В последнее время его сын учился не очень хорошо. Большой брат дома табличек сказал ему, что сын иногда разговаривает на уроках, а однажды во время занятий самовольно вышел на улицу, за что был наказан уполномоченым с палкой. Однако, Зитхил понимал, сын должен был закончить дом табличек.
Это было привилегией богатых. Шагины, угулы, машкимы, дубсары, жрецы, эны кораблей, купцы, военноначальники и другие чиновники отдавали своих малолетних сыновей в дома табличек. Там уполномоченые по разным дисциплинам, которых нанимал и им платил отец дома табличек, обучали детей состоятельных родителей. Родители ежемесячно платили отцу дома табличек за обучение детей. Сыны дома табличек занимались в специально оборудованых комнатах, сидя по двое-по трое на низких скамьях. Главными дисциплинами были чтение, письмо и грамматика. Затем шли общеобразовательные дисциплины - ботаника, зоология, минералогия, география и математика, а также дисциплина литературного творчества...

Зитхил услышал голоса поднимающихся на второй этаж сына и большого брата дома табличек. Зитхил пригласил его через своего сына в свой дом. Когда большой брат вошёл в комнату Зитхил усадил его за стол со словами:
- Ты обучаешь моего сына, помогаешь ему стать образованым, раскрываешь перед ним секреты писарского искусства. Ты научил его сложению и вычетанию, обьяснил ему загадки науки.
После этих слов Зитхил хорошо его угостил, затем наполнил доверху его горшок маслом, подарил новую одежду и перстень, дал ему денег.
Большой брат сразу изменил своё мнение о сыне Зитхила:
- Юноша, поскольку ты не пренебрёг моими словами, поскольку ты ничего не запустил, ты достигнешь вершины писарьского искусства. Братьям своим ты станешь проводником, друзьям своим ты будешь за начальника. Ты один среди них достигнешь наивысшего успеха! Ты добросовестно выполнял в доме табличек свои обязанности, ты станешь учёным человеком!

Зитхил отправил сына в его комнату. Затем он и большой брат ещё раз поблагодарили друг друга и последний покинул дом Зитхила.
Настроение Зитхила приподнялось. Он налил в бокал вина. Вошёл слуга и обьявил, что некий купец Ришпур просит эна дома принять его. Сделавший глоток вина Зитхил кивком головы дал своё согласие.
Когда человек под видом купца вошёл в комнату Зитхил закрыл дверь на засов и хотел зашторить окна, но, подумав, что это может вызвать подозрение у посторонних, передумал и усадил гостя в глубине комнаты. Разговор сразу начался деловой:
- Энси лагашского царства готов к завоеванию и покорению Шумера. Его люди успешно работают для этого в Ниппуре и Шуруппаке,- ненгромким голосом проинформировал собеседника Ришпур. - Пока не удаётся склонить на нашу сторону Киш,поэтому в скором времени армия Лагоша пойдёт на Киш войной.

Ришпур сделал паузу и посмотрел на стоящий на столе бокал с вином. Зитхил поднялся, молча наполнил вином второй бокал и угостил Ришпура. Выпив половину бокала Ришпур продолжил разговор: - Уже есть наши люди в Уруке, однако их деятельность только начинается. Очень плохо, что восстание в Уре не удалось и что погиб наш человек, член лагошской тайной службы Мулгалума, известный в Уре как некий Мэнбосэ. Нубанда Лагоша просил узнать - не может ли Зитхил возглавить в Уре деятельность по ослаблению влияния удержавшейся пока на троне царицы Пуаби?
- В настоящее время трудно ослабить веру народа в благородство царицы Пуаби, - ответил Зитхил. - Она провела уже многие реформы, обещаные ею народу и народ поддержал её и оказал ощутимое давление на решение Совета родов утвердить её царицей великого Шумера. Я думаю, что пока в Уре нет равных среди других родов на место на троне.

- Ну, то что Совет родов утвердил Пуаби царицей Шумера - он превысил свои полномочия. Пуаби является царицей только Ура, а весь Шумер ещё ждёт своего энси. Да и на место на троне Урского царства у нас уже есть кандидатура одного из представителей влиятельного урского рода.
- Могу ли я узнать его имя, чтобы поддерживать с ним связи?
- Нет, это совершенно не возможно. По мнению царя Лагоша его деятельность и твоя не должны быть связаны друг с другом, а вестись самостоятельно по инструкции с Лагоша.

- Мне нужно хорошо подумать.
- Но не слишком долго, времени нет. - Ришпур поднялся и уже стоя допил вино. Подходя к двери сказал в заключение:
- Я думаю будет очень глупо пытаться выдать наших людей властям Ура. Царица не оценит добровольного покаяния, тем более, когда к ней дойдут слухи, что глава общины свободных купцов Зитхил получал деньги с Лагоша для смещения её с трона.
Ришпур ушел, а Зитхил снова заперся в комнате. Он с трудом наполнил вином второй бокал, разлив часть вина на стол, так как у него дрожали руки...

***


Лугаль Хасинэ, видный представитель древнего рода аборигенов - эредов, находился в депрессии после того, как потерпел поражение в соперничестве за царский трон Ура. Проиграл мирное сражение, не смотря на то, что поддерживал тайную связь с энси Лагоша и подкупил нескольких членов Совета родов Ура. Когда-то он конкурировал за трон с уже покойным Абарагэ, но был менее опытным, чем он. Нынче же, казалось, он сделал необходимые выводы из прежних ошибок, мобилизовал весь свой талант и все свои возможности. Но результат тот же. Сан-гиг поддержал Пуаби и члены Совета родов с перевесом всего в один голос отдали предпочтение ей.

Хасинэ не оставалось ничего, как искать утешение в чём-то другом. И этим утешением стали вино и женщины. Но, если первое использовалось в употреблении без особых ограничений, то второе считалось плохим тоном. До своего поражения Хасинэ не позволял себе подобных связей, сейчас же пренебрегал и этим.
В своей роскошной комнате не очень большого дворца, вход в которую был запрещён всем, в том числе и жене, он уединялся с двумя рабынями. Красивые девушки были куплены им из числа рабов, захваченых шумерами после одной военной стычки с эламитами, восточным народом. По праву они, в числе других рабынь, должны были бы прислуживать его жене. Однако Хасинэ распорядился, чтобы эти две девушки поддерживали порядок в его комнате. Он не загружал их много работой, а часто сидел за бокалом вина и туманными глазами созерцал за всеми движениями их полуобнажённых тел, когда они поправляли его постель.
Иногда он просил их танцевать и во время их танцев едва сдерживал свои мужские чувства.

Было вполне приемлемым заставлять рабынь танцевать перед эном дворца или его женой в большом общем зале, в присутствии других членов родни, а также другой прислуги. Уединение же Хасинэ с рабынями в своей комнате дразнило его жену. Однако в последнее время он перестал обращать на это внимание и с некоторых пор не ограничивался только созерцанием танцев. Вот и сегодня после изрядно выпитого вина он удобно устроился на постели и наслаждался ласками рабынь. Упругие, немного загорелые тела девушек, слегка лоснящиеся от втёртых в них эфирных масел и благовоний, которыми он разрешал им пользоваться, всё больше возбуждали его. Жгучие поцелуи рабынь его рук, груди и ниже до пояса действовали как эликсир молодости, всё больше наполняя его тело половой силой.
Даже вино не вызывало в нём таких приятных ощущений, как ласки девушек. И, зная, что он полностью владеет ими, он с большим наслаждением стал овладевать ими в постели, массируя своими щеками их тёплые тугие груди, целуя отвердевшие коричневые, как спелые сладкие финики, соски, шелковую кожу их талий, поглаживая ладонями своих рук пухлые барханы их ягодиц...

Проснулся Хасинэ поздно утром следующего дня, один в своей постели. Привёл себя в порядок и, одевшись, вышел со своей комнаты во дворце. Уловил в лицах родственников за столом во время завтрака некую озабоченость и словно бы тревогу. Узнал новость - Лагош начал войну с Кишем.
- Наконец, началось, - подумал Хасинэ, скрывая от других свою радость...

***


Однако события стали развиваться по иному сценарию. Когда большое войско Лагоша начало сражение с армией Киша, на стороне Киша неожиданно выступила армия Уммы. Совместными усилиями Киш и Умма добились победы над Лагошем. Цари-победители, Киша - Месилим и Уммы - Уш сместили с царского трона царя Лагоша Ур-нанше. Лагош выплатил Кишу контрибуцию в виде большого числа золотых и серебряных драгоценностей, оружия, скота и зерна ячменя. Умме были отданы спорные с Лагошем приграничные земли.

Снова нарушилось спокойствие и в Уре. Возглавляемая Дарсипазой тайная служба царского трона раскрыла готовившийся заговор против царицы Пуаби. Одни заговорщики были уличены в злых намерениях во время их тайной связи с Лагошем, другие же, как например Зитхил, сами пали у ног царицы с повинной. Нубанда Дарсипаза настаивал перед царицей о незамедлительной казни всех заговорщиков, в то время, как Пуаби склонялась к более мягким покараниям виновных. Окончательно были приняты компромисные меры наказаний. Лугаль Хасинэ и еще двое его сообщников были казнены. Зитхил был лишен звания лугаля и должности главы общины свободных купцов. У него конфисковали дом с имуществом и он вынужден был переселиться с семьей в хижину и заново зарабатывать на жизнь простым купцом. Его сын перестал ходить в дом табличек.

К остальным пятерым заговорщикам из числа мелких чиновников и торговцев также были применены различные наказания. Двух, явившихся к властям с покаяниями, лишили вего имущества и заставили отрабатывать на царский дворец за мизерную плату в течение трёх лет. Троих, не сознавшихся в измене самостоятельно, отправили рабами обрабатывать поля, принадлежащие храмам.
На некоторое время на земле шумеров снова восстановилось спокойствие.