Калейдоскоп моих надежд


Сборник стихов

Часть 6


Пока в свое призванье верю,
Пока мой дух, как прежде, свеж,
Верчу, увидев к Музе двери,
Калейдоскоп моих надежд.


:)

Молоко



Баловень мифов из древних веков,
В средние чуть ли не став панацеей,
Вкусным напитком дошло молоко
К нам от господней козы Амалфеи.
С детства вскормленный подарком ее
Сильным и грозным стал богом Юпитер,
А Гиппократ, Аристотель на нем
Сделали много лечебных открытий.
Ну, а Помпея по праву цариц,
Кожу свою от морщин сохраняя,
Из молока очень многих ослиц
Ванны почти каждый день принимала.
Врач петербургский, известный Каррель
Им излечил очень много болезней,
А из продуктов для малых детей
Нет молока ни ценней, ни полезней.
Ряженка, брынза, кефир и творог,
Йогурты, масло, сыры, простокваша...
Из молока вытекает поток
Килокалорий для органов наших.

Фортуна



Когда признаться, пусть хоть со стыдом, -
Судьба надежд моих не обманула;
Встречался в жизни реже я с Христом,
Чем был под покровительством Амура.
Не раз болезнь души моей - любовь
На излечение имела много шансов,
Но я, глупец, увиливал порой
От явных женских чувственных экспансий.
И больше как-то все предпочитал
Терзанья, трепет ревности, страданья.
Я в лире в жертву душу истязал,
Держа ее все чаще в изнываньи.
Но многое я смог-таки познать,
Быть может это странно, но так вышло -
И женскую физическую стать,
И красоту наивно светлых мыслей.
Фортуна переменчивой была -
Меняя много разных декораций
То страстью накаляла добела,
А то держала в позе скромных граций.

Подснежники



Уже налаживает март весенний быт;
И окрыленной сердце радостью порхает
И воздух грудь пахучей свежестью бодрит
И обновленьем все внутри благоухает.
Земля от влаги пересыщенной плющит,
На ветках почки, набухая, быстро зреют.
На голубых цветках подснежников жужжит
Пчела, на солнце от тепла благоговея.
Я посадил их много лет назад в саду.
И каждый раз, голубизну с небес снимая,
Они цветут с дорожкой рядом на виду -
По ним всегда приход весны я замечаю.
Из под листвы пробившись к солнечным лучам,
Ландшафта скудность оживляя первоцветом,
Всегда дороже в утро года они нам
От всех изысканных цветов в разгаре лета.

На пороге личных перемен



Говорят - от эпохи зависит талант,
А от времени - темы для разных творений;
В нашу жизнь шквальный ветер принес шквальный град
Самых разных проблем, самых трудных решений.
Большинство в нищете, отрекясь от мольбы,
Нынче тупо желают найти виноватых,
В государстве больном, словно злые рабы,
Точат зависть, как нож, на безумно богатых.
И я тоже на бал с корабля не попал,
Но когда житье стало сильнее недуга
Меня тронула ты, как трагедия зал,
И решил изменить все тогда я с испугу.
Я решил оторваться от жалкой судьбы,
Чтобы жить веселей, без гнетущих лишений,
Впереди дни нелегкой и долгой борьбы,
Но в успехе своем у меня нет сомнений.

Давай попробуем



С пытливой оживленностью глаза твои усталые
Искали настороженно в моих глазах ответ.
И, может быть, из жалости они меня заставили
Дать шанс нам познакомиться и не ответить «нет».
В кого-то были прежде мы уже не раз влюбленными;
Заметно поубавились чувств наших страсть и пыл
И осторожно опытом печальным умудренные,
Друг друга увлекаем мы по мере своих сил.
Нам не грозит тяжелая любовная агония
И лихорадка лунная - синдром для молодых;
Связать нас можем крепко лишь всеобщая гармония,
Способная поэзией наполнить белый стих.
События не станем торопить мы и подстегивать,
Опасен в этом возрасте уже нам срыв любой.
Друг друга будем медленно разгадывать и пробовать,
Тогда и радость счастья к нам придет сама собой.

Щеглы



Возможно тот щегол, подобранный у дома,
Зимою переживший в клетке вьюгу,
На волю выпущенный, прилетел к нам снова,
Но не один уже, а со своей подругой.
Ведь два щегла других на тополе высоко
Устроились в гнезде, где раньше жили.
А эти, место вдруг облюбовав у окон,
В кусте клематиса себе жилище свили.
Потомство выводя и воробьев гоняя
К гнезду нам приближаться позволяли
И, кошек не боясь, за кормом улетая,
Его нам под охрану оставляли.
А осенью семьей все во дворе летали -
Так приучил отец их красногрудый,
Садились на жасмин и вместе щебетали,
Как будто адресуя песню людям.

Феодора



Что женщины мужчин коварней и мудрей
Не может быть об этом даже спору,
И в этом доводе не может быть сильней
Примера куртизанки Феодоры.
Во всем нужны всегда прилежность и расчет -
Об этом с детства знала киприанка,
А то, что звездный час со славой к ней придет,
Ей сообщила старая гадалка.
Решив тогда порвать со старым ремеслом
Она с покорностью сидела и вязала
До самой той поры, покамест занесло
Совсем случайно к ней Юстилиана.
А, может, не случайно, снился же ей сон,
Когда она дремала в той светлице,
Что явится князь тьмы и что предложит он
Корону ей самой Императрицы.
Так и случилось все: пришел Юстилиан -
Великий Император Византии,
Немного трус, в политике профан
(Правленья знал он способы простые).
Он Феодоры красотою был сражен
И без труда его в себя она влюбила,
А после первой жены пышных похорон
И вовсе его быстро окрутила.
Она, использовав свой старый арсенал
Искусных сексприемов, благовоний,
Уже его женой взошла на пьедестал
Заветной императорской короны.
Помимо долга женщины, жены,
Советы мужу ценные давала
И лучше знала то, что нужно для страны -
Практически она страной и управляла.
Когда в стране восстал однажды весь народ
Юстилиана вдруг испугом охватило.
Сенату помогла Она решить исход -
Восстание в крови жестоко подавила.
И подлость, и обман любила совершать,
А честными людьми она пренебрегала.
Пахал простой народ, вертелась шустро знать,
Но Византия просто процветала.
А сам Юстилиан доволен был женой
И думал, что она - Всевышнего награда...
Но вот ушла жена внезапно в мир иной
И вся страна пришла немедленно в упадок.
Что женщины мужчин хитрей, да и умней,
Не может даже быть об этом спору,
История еще хранит до наших дней
Пример на все способной Феодоры.

Иллюзии



Надежда на добро во мгле ненастья
Пожухла, как осенняя трава;
Вдаль улетает тень народовластья,
Как ветром уносимая листва.
Вновь падший ангел с совестью нечистой
Вогнал в людские головы туман -
У власти, как в эксгибициониста,
В общении с народом хитрый план.
Для счастья многих будущего сроки
В программах ее определены,
А Некто и сейчас на «Гранд-Чероках»
Катаются без комплексов вины.
Для многих снова жизнь - ярмо скотины
С иллюзией бумажных перемен.
Но и сейчас с оливкою мартини
Уже смакует шустрый бизнесмен.
Лишь Некто свыкся с новым этикетом,
Живя, разбогатев с хамской руки
В домах с ламинированным паркетом,
В которых подвесные потолки.
Жизнь демонстрирует нам снова кривобокость,
Но многим ее не переломить -
Остался спрос высокий на жестокость,
А вместе с ней добра не может быть.

Судьбы причал



К тебе пристал я, как к причалу,
Когда сирень цвела весной;
Ты покорила, дорогая,
Меня улыбкой озорной.
Красой неброской, одичалой
Я был застигнут и врасплох,
Все убаюкивал, как чары,
Меня твой голос от тревог.
Я изучил к тебе на ощупь
Тропинки в сумерки и в дождь.
Я думал все в нас будет проще,
Но ты меня бросала в дрожь.
Была ты знойной, словно лето.
От губ твоих я таял, млел
И не испытывал запрета -
Любил тебя так, как хотел.
Не заслонит наших объятий
Усталости осенней тень.
Жизнь наша словно без заката
Погожий, тихий, теплый день.
Течет она как сквозь пороги
Ручья звенящего вода.
Любить тебя желал я долго -
С тобой остался навсегда.

Роза



Заморозок ночью пережив,
В утренней сверкающей росе,
Свой бутон раскрыть набралась сил
Роза - долгожитель теплых дней.
Солнца луч немножко обласкал
Прелести застенчивой ростки,
Постепенно превращая в жар
Красные с каймою лепестки.

Правда и ложь



Жестокой правдой можно и убить,
А можно воскресить святою ложью,
Но, правда с ложью вместе могут жить;
Порой и различить их невозможно.
- Нежней тебя и лучше женщин нет!
Не веришь ты, но и не возражаешь,
Слова любви совместной жизни лет
Ты все по-философски понимаешь.
Ложь с правдой можно так соединить,
Что истина в них будет посредине.
И ложь, и правду можно не любить,
Но вечно они будут воедино.

Непокорное сердце



К концу подходит жизни моей лето,
Его не так прожил я, как хотел;
Не смог сыграть как надо роль поэта,
Да и в другом остался не у дел.
Я вовремя не нажил меценатов,
В борьбе с судьбой здоровье подорвал,
Удач возможности с небрежностью растратил,
Потенциал талантов растерял.
И вот теперь живу в преодоленьях,
Себя все принуждая к бытию,
Как просыпаясь каждым утром с ленью
Я отношусь к зарядке и бритью.
Закончилась пора надежд о славе;
Увы, уже мне время не догнать,
Надеяться на чудо я не вправе -
Творений ярких в спешке не создать.
Но сердце непокорно мыслям вздорным,
Тревожит душу разуму назло,
И как потребность острую упорно
Выводит рифмы новые перо.

Томление



С горящей печи рыжий огненный блик
Ложится на пол, доходя до порога.
Ночной тишиной город в дом мой проник,
В котором живем я, тоска и тревога.
На стуле сижу, как в суде на скамье,
Не греет тепло от печи мою душу;
Все мысли сейчас в голове о семье,
Разлукой-кручиной они ее сушат.
Томлюсь в ожиданьи задуманных дней,
С теченьем борюсь на дрейфующей льдине.
Так хочется цели достигнуть быстрей,
Но виснет надежда в углу паутиной.
Судьба перед нами играет стрептизм,
То радость на нас навевая, то скуку.
Что ж, нынче должны мы выбаривать жизнь,
Так пусть будет верность для нас запорукой.
Заглянет еще солнце к нам сквозь окно,
Когда в доме будем мы счастливы вместе.
Игриво тогда улыбнется оно,
Увидев нас всех на семейном насесте.

Блоха



В истории бывало, и не редко,
Что люди занимались чепухой;
Один хотя бы взять пример конкретный -
Как они издевались над блохой.
Умельцы в дрессировках, пусть не сразу,
Но все же укрощали ее нрав.
- И по делам разносчице заразы, -
Читатель возразит, и будет прав.
Блоха, весьма назойливый мучитель,
Обычно только тем известна нам,
Что, обладая сумасшедшей прытью,
Есть чемпион Природы по прыжкам.
Да еще тем, что смог ее в натуре
Один чудак российский подковать,
И что своей худой мускулатурой
Она способна тяжести таскать.
Еще ж ее лошадкой заставляли
Возить каретку, ею управлять,
Как воина затем дрессировали,
Чтоб пикой крохоткой могла она махать.
Элементарным танцам обучали,
Простые роли в шоу исполнять,
И под угрозой смерти принуждали
Друг друга в состязаниях кусать.
Случайно, к моему же удивленью,
Попала в строки этого стиха...
Заслуживает даже уваженье
Плохое насекомое - блоха.

Новый год



Сосчитан нами до последнего листа
Настенный календарь, но жизнь идет.
И уже новый, от рождения Христа,
Двухтысячный в права вступает год.
Его задача - век двадцатый завершить
Той эры, что когда-то названа
Как наша. Христианство стало быть-
Религия, что верою сильна.
В который раз готовы мы поверить вновь,
Что в нем нам ангел с неба принесет
Благополучие, здоровье и любовь
И всем нам наконец-то повезет.
В порядке жизни не один в землян закон,
Ее легенда в мире не одна -
В Китае новый год курирует Дракон,
А в Африке наступит год Слона.
Одни приход его считают в феврале,
А кое-кто в июне его ждет,
Но есть народы, у которых на Земле
Сейчас и не двухтысячный-то год.
Устроен сложно очень этот дивный мир -
Что в нашей жизни значится как год,
То для планеты, бороздящей весь эфир, -
Один вокруг светила оборот.
Но в обороте этом столько смеха, слез,
Желаний и сомнений дальше жить!
Не успевает всех «всевышний Дед Мороз»
Нас, безусловно, счастьем одарить.
Да, суеверно отмечаем праздник мы,
Желая всем родным, друзьям добра,
И верим, пусть не отрекаясь от сумы,
Что завтра будет лучше, чем вчера.

Прежний дом



Сегодня мне приснился прежний дом -
Залитый солнцем двор порой весенней,
Огромный куст жасмина под окном
И у забора заросли сирени.
Деревьев сада майское белье,
Пчел полусонных утренняя тяга,
И тополя высокое копье,
И трав в цвету дурманящая брага.
Кавказца-пса полуденная лень,
В пушку едва прозревшие крольчата,
И желтый кот, в траве нашедший тень,
И стайка кур на погребе горбатом...
Пятнадцать быстротечной жизни лет
Мы прожили там в горестях и счастье.
Оставив свой неизгладимый след
В соседском окружении злорадном.
Пусть создают теперь иной уют
И свой комфорт хозяева другие.
Воспоминания все реже сердце жгут
Болезненно-печальной ностальгией.
Пусть постоянно улучшая его лик,
Мы в нем трудились, словно заводные, -
Я воздухом его дышать отвык
И его звуки для меня теперь немые.
Его не хаю я - он нас любил.
И наша вся семья его любила.
Пса верного навеки приютил
Он скромную у яблони могилу.
Пусть наши судьбы нынче разошлись,
И в будущем мы их совсем не знаем -
Хорошую тебе желаем жизнь
И полный двор добра тебе желаем.

Любовь



Пусть люди многие во все века любили,
Друг друга иногда сводя с ума-
Любовь загадочна, чтоб там не говорили,
Как смыслом жизнь загадочна сама.
И я любил, порою даже сильно,
Как мальчик, как мужчина, как отец
Любовью деятельной, иногда красивой,
Самоотверженной однажды, наконец.
И был любим и искренне, и лживо
За чувства, за подарки, за корысть.
Я был в любви стыдливым и игривым,
То низко падая, то подымаясь ввысь.
Любовь мудра, как жизнь, как мир не нова.
Вселенная в людей, зверей и птиц,
Она - всего разумного основа
И нет во всей Вселенной ей границ.

Морозец



Осенний заморозок у ручья, в низине
Повсюду выткал с инея узор.
И в это время цветом бледно-синим
Морозец, не страшась того, зацвел.
Чудак, зачем цвести решил так поздно?
Кустами пышными без запаха стоишь.
Приход зимы замедлить невозможно -
Ты понимаешь это и дрожишь.
Одни цвели весною торопливо,
Другие жарким летом не спеша,
А ты сейчас надумал стать красивым,
Отчаянная экая душа.
Я на него смотрю и восхищаюсь,
Ведь на него похож, отчасти, сам -
Цветеньем жизни жадно наслаждаюсь,
Назло своим немолодым годам.

Юбилей



Хотел о тебе написать я возвышенно,
Но много и лучше уже до меня
Поэтами раньше об этом написано
Словами, что трелями нежно звенят.
Тогда напишу, как могу - просто, искренне,
Что четверть столетья прошло, как вдвоем
Отправились мы познавать счастья истину
И что никогда не жалели о том.
Всегда на подъем в жизни шли мы дорогою
И я себя только за то лишь виню,
Что рядом со мной ты была часто строгою,
Что вижу твою на висках седину.
Давай не корить наше общее прошлое;
Оно приносило нам радость и грусть.
Давай нынче вспомним вдвоем лишь хорошее,
Альбом просмотрев, словно хронику чувств.
Дочь наша растет, скоро станет красавицей,
Что годы летят - ты о том не жалей -
Любовь наша вечна, она не состарится,
Так выпьем сегодня за наш юбилей!

Подводный властелин



На глубине почти двенадцать тысяч метров,
Средь мрачных скал, куда подводных нет дорог,
И нет ни солнечных лучей, ни шквальных ветров -
Живет в большом и темном гроте осьминог.
Такой огромный, что и сам не представляет,
Для человека - неизвестный феномен.
Среди кораллов жизнь беспечно прожигает,
Любых не ведая о суше перемен.
О смысле жизни никогда не размышляет,
Ведь смысла жизнь, как не прискорбно, лишена.
Иные звезды никогда не привлекают
Его вниманье, кроме звезд морского дна.
Никто не может с властелином грозным спорить -
Один закон здесь силы каждый признает,
А то, что силой с ним померяться не стоит,
Здесь знают многие, и даже кашалот.
Здесь деньги бесполезны, не прельщают,
Ведь даже золото во мраке не блестит.
Суша сокровищ и богатств таких не знает
Какие бездна океанская хранит.
Он не живет, а просто нежится весь в лени;
Хотя с врагами бился он не раз один,
Ни перед кем не становился на колени
Океанической вселенной властелин.

Возвращение в природу



По максимальной норме жизнь дает заботы
И чувствуешь порой, что ты уже устал.
Жил - не жил для стихов, семьи, работы,
И словно бы во сне вдруг молодость проспал.
Казалось, раньше жизнь мне бесконечно длинной,
Ведь человеком был для всех я молодым.
А нынче уж зовут прохожие мужчиной -
Спасибо и за то, что хоть бы не седым.
Мечтал тогда, как все, я о любви, о счастье,
Ведь на прописку в них имел свои права.
Я будущее взять пытался самовласно,
Об остальном забыв -хоть не расти трава.
Она росла, и я лежал в ней, как убитый,
Как аисты летели по небу облака.
Лес, речка да холмы моим мне были бытом,
А я его покинул, оставив на пока.
Не помню уж теперь, когда ловил я рыбу,
Когда в последний раз ходил в лес по грибы.
Да даже и когда читал запоем книги,
И ночью спал в палатке, уставший от ходьбы.
Жаль нашу дочь - она на улице играет.
Но город не деревня - какие здесь грибы;
Трамваи, словно лоси, здесь грузно пробегают,
Да вместо сосен всюду стоят ж/б столбы.
Придется отложить на время все заботы,
Да у знакомых где-то деньжат чуть-чуть стрельнуть,
(Не убежит от нас дотошная работа,
Огнем она гори) да в лес семьей махнуть.

На смерть сестры



Я чувствовал, как ноги подкосились,
А душу сжал до боли черный страх,
Когда нашел к тебе приехать силы,
Чтоб посмотреть на жизни твоей крах.
Измученная недугом смертельным
Не находила места ты себе.
Висело платье на костях и нервах
И голос становился все слабей.
Тоски твоей мне было не измерить-
Ты подводила жизненный итог.
Судьба твоя жестокая без меры,
А смерть - ее печальный эпилог...
Сейчас тебе все стало безразличным -
Ты в сумрак совершила переход
И мне до боли очень непривычно
Осознавать внезапный твой уход.
Под грузом жизни спину вечно гнула,
Семью тянула, как локомотив,
В заботах безразмерных потонула,
Ресурсы свои быстро сократив.
Нам всем известна жизни быстротечность -
Жизнь никому не властно досмотреть.
Страшна же после смерти неизвестность,
А не сама возможность умереть.
Не почернела ты, а помрачнела,
Свободной стала от добра и зла.
Сгорела не душа твоя, а тело.
Но в памяти ты есть, какой была.
Не жаль нам своих слез и нервов тратить,
Не жаль себя от них опустошить,
Но сердца человечьего не хватит,
Чтобы реальность эту изменить.
За солнцем и дождем обыкновенно
И наше время будет уплывать
И мы научимся, быть может, постепенно
Все реже тебя в жизни вспоминать.
Тебя не станем часто мы тревожить,
Себя не будем болью истязать.
Тем, кто способен жизнь достойно прожить,
Наверное не страшно умирать.

Настроение



Внутри порой так нудно -
Не выдержать кажись.
Бывает очень трудно
Наполнить смыслом жизнь.
Жена, семья, квартира -
Для каждого удел.
Заполнить душу лирой?
И в лиры есть предел.
Не сделать бы оплошность,
В том смысле - что писать:
И Красота и пошлость
Способны удивлять.
Циничным нашим веком
Осмеяны мечты;
Жизнь прожил человеком
Для мелкой суеты.
Жил бедно, не убого,
Возможно как-нибудь
И хоть ходил под богом,
Но сам мостил свой путь.
Еще тружусь, порою
В конфликте сам с собой,
Достигнутое мною
Зову своей судьбой.

Снежная королева



Живешь одна в затейливом дворце -
Ни мужа, ни любовника, ни друга.
Свой ледяной хрусталь хранишь в ларце
И в гости ходишь только к белой вьюге,
В покоях твоих мягко стелет снег
И в белой ризе снежной королевы
Сидишь на троне ты - одна из тех,
Кого зовут в народе старой девой.
Придворный, еще крепкий дед Мороз,
Взбивая на ночь пенные сугробы,
Твоих не замечает тайных грез
И твоего грустящего озноба.
А в это время молод, белолиц
Под северным немеркнущим сияньем
В упряжке на оленях снежный принц
К тебе спешит на первое свиданье.
Пространства нарушая чуткий сон
Его ты встретишь там, где месяц вьюжен.
Введешь в дворец и, разделив с ним трон,
Представишь королем и своим мужем.
Метель устроит снежный карнавал
И в белом вальсе вместе вас закружит,
Освободив сердца от вечных чар,
И навсегда избавив их от стужи.

Душа



Что есть душа? Субстанция особая,
Что плотью призвана при жизни управлять?
И потому она и не способна
Без тела на Земле существовать.
В прекрасном этом мире, словно в морге,
Она была б без органов его -
Ничто не западет в нее надолго
Без глаз, без губ, без сердца, без мозгов.
И пусть хоть вечно импульсом летает
Она в пространстве космоса всего -
Без слез и без улыбки не узнает
Она об этой жизни ничего.
Там, за Творцом воздвигнутым барьером
Ничто земное больше не кипит
И потому, покинув наше тело,
Душа и не поет и не болит.